Из небытия - Анастасия Шадрина

приоткрыла его. Влажный, прохладный воздух проник в комнату, неся с собой запах дождя и земли. Ирис закрыла глаза, глубоко вдохнула, позволив себе на мгновение раствориться в этом чувстве.

В такую погоду она ощущала нечто особенное. Едва заметное покалывание пробежалось по подушечкам пальцев. Молнии шептали в её крови, отзываясь током под кожей. Магия просыпалась, требовала движения, освобождения, вольного полёта. Ирис протянула руку вперёд, ладонью к небу. На кончиках пальцев вспыхнули тонкие, искристые молнии – серебристые нити света, трепещущие в воздухе. Они извивались, как крошечные змейки, но не несли разрушения, только изящное воплощение живой силы. Ирис улыбнулась с искренним удовольствием. Как же хотелось иногда отпустить себя, позволить стихии вырваться наружу во всей полноте. Без сдерживания, без страха, без оглядки. Быть просто собой, в ком живёт буря. Молнии погасли, оставив на коже ощущение лёгкой дрожи, словно сама стихия, прошептала: «Я здесь». Ирис опустила руку и медленно отошла от окна. На губах её всё ещё играла улыбка – тихая, как секрет, который она могла разделить в этом месте лишь с небом.

В последнее время все навалилось разом. В странной, жестокой иронии судьбы именно мор, бушующий за стенами её комнаты, избавил Ирис от необходимости идти с Сандером в Свитки Огня. Всё затянулось и застыло в ожидании, но эта отсрочка позволила ей на время вздохнуть с облегчением. Плотная тишина ночи обволакивала все вокруг, словно старалась укрыть её от тревог внешнего мира. Ирис легла в кровать, удобно устроившись на мягких подушках, обняв одеяло. Шелест дождя за окном убаюкивал, тянул в забытьё, но сон не спешил приходить.

Вдруг она услышала едва различимый скрип. Ирис напряглась, чуть приподнялась в постели, всматриваясь в полумрак. Стена около комода сдвинулась. Незаметная прежде линия раскрылась, и из узкого, скрытого прохода, о существовании которого Ирис даже не подозревала, медленно вышла принцесса.

– Луиза? – прищурившись спросила Ирис.

Девушка стояла бледная, с мокрыми прядями, прилипшими к щекам, и взглядом, затуманенным тревогой и внутренней болью. Ирис быстро вскочила с кровати, босые ноги беззвучно коснулись пола. Она подошла ближе.

– Что случилось? – голос был полон удивления и беспокойства.

Когда Ирис взяла принцессу за руку, ладонь её оказалась холодной, как у ледышки. Она заметила глубокий порез.

– Ты порезалась…

Луиза отвела взгляд, она не хотела ничего объяснять.

– Я… могу остаться у тебя этой ночью? Не хочу идти в свою комнату. Там… слишком одиноко.

Ирис не стала расспрашивать. В этот момент принцесса не нуждалась в словах – только в тишине и поддержке.

– Конечно, – мягко ответила она, сжимая её руку. – Снимай этот плащ, сейчас я найду тебе что-нибудь сухое.

Она порылась в комоде и протянула Луизе одну из своих ночных сорочек. Ирис обеспокоил факт тайного прохода в её комнате, но она надеялась, что кроме принцессы о нем больше никто не осведомлен. Девушка помогла ей переодеться, убрала мокрый плащ, и повела к кровати. Луиза легла на край постели, укрывшись одеялом до подбородка. Тело её дрожало едва уловимо. Ирис молча подошла и легла рядом, медленно придвинулась ближе и обняла девушку, прижав её к себе, как сестру, как близкого человека, которого нужно поддержать, чтобы тот не сломался.

– Не нужно, – прошептала Луиза, сдержанно, почти отстранённо.

Ирис не ответила. Только крепче сомкнула руки, не давая ей выскользнуть из объятий. Её ладонь скользнула по спине Луизы, осторожно, как бы успокаивая.

– Я сказала, не нужно! – уже громче, почти резко, сорвалась принцесса, но в этом крике было больше отчаяния, чем злости.

И прежде чем Ирис успела отпрянуть, сопротивление внезапно исчезло. Принцесса всхлипнула – сначала коротко, сдавленно, как будто пыталась заглушить боль внутри. И когда Ирис всё же попыталась отстраниться, Луиза вдруг резко прижалась к ней, как утопающая, нашедшая единственный клочок земли посреди бушующего моря. Она уткнулась лицом в её грудь, губы судорожно дрожали, горячие слёзы мгновенно пропитали тонкую ткань сорочки. Пальцы Луизы вцепились в плечо Ирис. Бессилие охватывало её с головой. То, что она так долго сдерживала за маской достоинства, наконец прорвалось наружу. Мир рушился, опора исчезала, и в этих объятиях Генриетты, что просто была рядом, Луиза пыталась найти хоть крошечную искру силы. Ирис прижала её крепче, чувствуя, как вместе с телом Луизы содрогается и её собственное сердце. Они проспали в объятиях друг друга до самого рассвета. Утром, пока Ирис ещё спала, Луиза тихо покинула её покои, чтобы избежать расспросов о том, что с ней произошло ночью.

Сандер спускался в темницу медленно, но уже без прежней осторожности. Боль в ноге почти ушла. Мази, приготовленные Аникой, действовали лучше любого волшебства. Рыцарь остановился у одной из решёток. Внутри, на скамье, вольготно устроился Эйдан. Завидев рыцаря, некромант приподнял голову и с ленивым интересом осмотрел его с ног до головы.

– Что-то ты не очень хорошо выглядишь, – протянул Эйдан, склонив голову набок. – Забежал ко мне поболтать?

Сандер молча уставился на него. Под его глазами залегли тени, лицо осунулось – бессонные ночи, тревога и общая усталость делали своё дело.

– Жгучий мор, так прозвали заразу, которая за последние дни уже сожрала много жизней, – глухо сказал Сандер, не отводя взгляда от Эйдана. – Люди умирают быстро. И страшно.

Эйдан приподнял брови, леность в его взгляде исчезла. Он сгорбился, положив локти на колени, и с интересом наклонился ближе к решётке.

– Расскажи поподробнее.

Сандер тяжело вздохнул, опустил взгляд, собираясь с мыслями, и медленно начал говорить. Его голос был низким, ровным, почти безэмоциональным. Он рассказал, как всё началось, как быстро распространилась болезнь, о её признаках и охватившей замок панике. Когда он закончил, в темнице повисла гнетущая тишина. Эйдан сидел молча, с чуть суженными глазами. Его лицо оставалось спокойным, но внутри шло молниеносное движение мыслей.

– Хм… Всё, что ты мне рассказал об этом море, наводит меня на мысль, что корни его уходят в магию.

– О чем ты? – Сандер нахмурился.

Глаза Эйдана замерцали в полумраке темницы. Он медленно сцепил пальцы в замок и заговорил:

– Магия, – тихо начал он, – часть природы, такой же живой и многогранной, как сама жизнь. Она течёт в земле, в ветре, в воде… Она может лечить, разрушать и укреплять… а также искажать. В крайне редких случаях, магическая энергия вмешивается в естественные процессы. Болезни, созданные или изменённые магией, не подчиняются обычным законам. Симптомы могут быть похожи на знакомые недуги, но суть у них иная. Их появление… скорее проявление глубинного цикла. Баланса.

Он медленно встал, подошёл ближе к решётке, понизив голос:

– То, что ты описал… Лёгкие, будто обожжённые изнутри, стремительность развития мора, устойчивость к лечению – всё это может быть признаком мутагенной хвори. Когда болезнь развивается при подпитке от магического фона. Она не просто живёт, она эволюционирует, – продолжил Эйдан. – Впитывает силу, меняется, ищет новые пути. И это многое объясняет – почему ваши отвары и настои не действуют, а хворь распространяется быстрее, чем должна. Она меняется, чувствует сопротивление и обходит его. Возможно, она даже… обучается. Инстинктивно, как грибница, которая уходит вглубь, если по ней топчутся. Магические болезни возникают не просто так. Их появление почти всегда связано с перенасыщением в местности энергией. Или с резким искажением баланса.

Он на секунду замолк, а затем тихо добавил:

– А возможно, это просто цена за то, что магия слишком долго была в узде. Природа… всегда забирает своё.

– И что нам теперь делать? Сидеть и ждать пока мы все тут подохнем? – Сандер бросил на некроманта хмурый взгляд.

– Почему же? – Эйдан чуть улыбнулся, уголками губ. – Как я уже говорил, магию можно искоренить только магией. Значит, и ключ к решению – в ней же. То, что мы имеем дело с болезнью, подпитываемой магическим фоном, делает обычные методы бессильными. Но это и значит, что противопоставить